Песня для мохнатого врача - 2

Как объяснить, что этот малыш, каким бы он ни был, все равно любимый человечек? Татьяна всегда сравнивает особого ребенка с всадником, едущим по обочине магистрали.
— Мы несемся на полной скорости, и у нас все сливается перед глазами. Помните, как у Брэдбери? Желтое пятно — поляна с одуванчиками, зеленое — лес… А всадник видит каждый одуванчик. Он замечает, как падает листок под солнечными лучами, слышит пение птиц. И наши необычные дети, живущие в своем медленном мире, могут рассказать о нем гораздо больше, чем мы, когда проносимся мимо. Надо только дать им возможность это сделать. А нам достаточно прислушаться.
Например, к Соне — девочке с диагнозом “аутизм”. Она не может говорить, но научилась писать и выражать себя в стихах. Девочка необыкновенно одаренная. Подборки ее стихов опубликованы, есть они и в интернете. Татьяна Любимова одно время даже просила Сонину маму не показывать перед занятием последние работы девочки. Ну как, скажите на милость, обучать элементарным жестам ребенка, у которого рождаются такие строки: “Осень — что ты для меня? Муза, мать, подруга? Средь хрустальнейшего дня листьев кружевная вьюга”.
Соня пишет глубокие философские эссе хорошим взрослым языком, но про собак она сочиняет, как ребенок, коротенькими фразами, в которых отражаются непосредственные детские впечатления. Собаки возвращают ее в мир детства. Они помогли ей избавиться от страхов. Когда Соня на рождественской елке в первый раз в своей жизни вышла перед залом, она записала в своем дневнике: “С Олли ничего не страшно”.

Кто сказал “гав”?
Наблюдая за собаками, поражаюсь их ангельскому терпению. Нам бы хоть немножко от этого золотого запаса! Конечно, к собакам, которым предстоит работать с особыми детьми, требования очень высокие. Четвероногие терапевты должны отличаться не только спокойным и приветливым нравом, отсутствием агрессии и послушанием.
— В течение рабочего дня им приходится и подолгу неподвижно лежать, и служить в качестве живой опоры детям с проблемами движения, и преодолевать разные препятствия, и приносить названную вещь, и танцевать, — Татьяна справедливо гордится своими помощниками. — При этом есть дети, которые не могут произнести команду, сделать понятный жест. Поэтому у нас железное правило: чем тяжелее ребенок, тем короче поводок. Но всякое бывает. Есть дети, которые все полчаса кричат так, что уши закладывает. Сначала кричат от страха, потом от радости. Волонтер идет с собакой, в руках поводок-перестежка. Он контролирует обоих — два непредсказуемых начала: ребенка и собаку.
Иногда случается перехватывать ножку малыша в сантиметре от собачьего бока. Кто-то может и пнуть собаку, и укусить, и за шерсть дернуть. Конечно, такие вещи мы пресекаем. Но собака к этому должна быть готова, чтобы всегда адекватно реагировать. Она не имеет права не то что зарычать, но даже огрызнуться или гавкнуть. Лай без команды запрещается, потому что есть настолько тяжелые дети, что один незапланированный “гав” во время занятия может свести на нет результаты работы нескольких месяцев. Даже отойти от “неудобного” ребенка, как сделал бы любой пес в такой ситуации, нашим собакам нельзя. Они чувствуют, что со многими детьми нельзя делать резких движений, — опытные собаки движутся плавно, как в замедленной съемке. У ребенка с ДЦП может так свести ногу, что он невольно причинит собаке боль. Один наш мальчик даже боялся ложиться с собаками, чтобы не сделать им больно. Приходилось его успокаивать: “Я рядом. Я успею тебя расслабить!”
Татьяна предупреждает родителей, чтобы не рассчитывали на чудесное исцеление больных детей. Канис-терапия — не панацея. Но для тех и других уже выход из дома и предвкушение занятия очень много значат.
Они не любят выходить из дома еще и потому, что элементарно стесняются своих особых детей и неприятного внимания других людей. Они как будто постоянно ждут удара и боятся, что им и здесь укажут на дверь. И на первых порах нужно хоть немножко смягчить напряжение в семье, научить родителей радоваться маленьким успехам детей.
И, если малыш делает один шажок вперед, Татьяна радостно кричит его маме: “Ну вот! Смотрите! Он сделал это, он смог!” А мама все равно сомневается: “Правда?..” И когда она начинает верить в своего ребенка, он расцветает на глазах.

Чудеса все равно происходят. У детей, страдающих синдромом Дауна, олигофренией, появляется координация движений, улучшается память, растут контактность и самостоятельность. Самое главное — они начинают общаться.
— Собаки что-то пробуждают в ребенке, — Татьяна гладит родоначальницу врачебной династии Олли. — Ведь они чем отличаются? Они любят человека таким, какой он есть. Они умеют и спасать, и водить незрячих. Единственное, что не могут собаки наших пород, — это охранять. Для них все люди — друзья. У детей потрясающим образом повышается самооценка, ведь, когда ребенок берет в руку поводок, он уже не один, а в команде. И в этой команде он — главный. Какой бы ни был, как бы сильно ни отставал в развитии, именно он дает команду собаке. Даже лежачий, скованный болезнью ребенок расслабляется. Устроившись между двух собак, он попадает в пространство любви.
Ребенок развивается по определенному сценарию. Сначала начинает следить глазками, потом двигать ручками, затем тянет погремушку в рот, трясет ею, переворачивается. Если ребеночка положить между собаками, он начинает повторять все эти этапы. Сначала только следит, потом подключается рука. Если он не начинает двигать ножками, можно предположить, что на этом этапе развития что-то произошло. Опираясь на сохранные функции, специалисты могут корректировать состояние ребенка. Поэтому для каждого малыша составляется своя программа.

Смех от счастья
Костя давно дружит с “Солнечным псом”. У ребенка ДЦП в легкой форме. Учится в коррекционной школе, однако сам себя обслуживает, ходит, говорит. На фоне других деток с тяжелыми диагнозами Костя — как маленький принц. Но измученная мама этого как будто не видит. Костя кажется ей слишком медлительным, слишком рассеянным. Так хочется, чтобы он стал как все!
— И вот однажды положили Костю между собаками — есть у нас такая команда — “коврик!”, когда собаки лежат спинами друг к другу, а ребенок между ними греется и расслабляется, — говорит Татьяна. — И от избытка чувств потерся Костя головой о мохнатую собачью голову — и вдруг рассмеялся. Мама его, как всегда, раздраженно спрашивает: “Ну что ты смеешься?!” А сын с неподражаемой интонацией ей вдруг отвечает: “От счастья!”
Когда я собиралась на занятия в “Солнечный пес”, в голове крутились грустные картины. Я готовилась к встрече с несчастьями, возведенными в высшую степень, с тем, чего так не хочется видеть. Но все оказалось иначе. Это был какой-то островок счастья, на котором словно не существовало ни времени, ни проблем.
Вот малыш с ДЦП ведет собаку. Инструктор — рядом и наготове. Но ребенок с каждым шагом становится более уверенным. Чем больше он увлекается игрой с собакой, тем быстрее забывает, что у него что-то не так. Начинает путать “плохую” руку и хорошую. Олли подает ему в руки мячики, а потом бастует: “Сделай сам!”
— Родители счастливые, — соглашается Татьяна. — Потому что они наконец-то видят своих детей успешными. Ведь на первое занятие мамы приходят просто черные от горя. Они привыкли, что их отовсюду гонят и никуда не берут. Вечные упреки: “Зачем такого родили?!” И укоры, что государство платит деньги. На самом деле, если этим детям дать возможность, они прекрасно могут работать. Они, конечно, не смогут вычислять интегралы, но вполне справятся с работой, требующей ручного труда. Им просто надо найти место в этом мире. И вдруг такая мама замечает, что ее ребенок что-то может, а еще большая красивая собака его слушается и ему рада…
По словам моей собеседницы, многие родители больных детей сами нуждаются в помощи психотерапевта. На Западе, если еще не рожденному ребенку ставят диагноз “синдром Дауна”, его родители получают полный пакет информации. Где получить помощь, какие у них есть права, координаты родительских организаций и реабилитационных центров. С ними тут же начинает работать психотерапевт. У нас же ставится тяжелый диагноз — и родители остаются один на один со своей бедой. Есть исследования, что если родители не получали никакой помощи — через год начинаются необратимые изменения в психике.
Снежана Митина, мама Павлуши, — исключение из правила. Тяжелейший диагноз сына не сбил ее с ног. Наоборот. Детей, страдающих этим редчайшим генетическим заболеванием — синдромом Хантера, в нашей стране не более двух сотен. Долгое время никакого лечения не было, и дети умирали, не успев повзрослеть. А потом появилось эффективное лекарство. Не у нас — на Западе. Цена — состояние, но разве деньги что-нибудь значат, если речь идет о спасении жизни? Снежана практически в одиночку добилась невозможного — регистрации препарата, который реально помогает.

“А почему вы не сфотографировали нашего мальчика? — с удивлением спрашивает у меня мама Павлика. — Он у нас знаменитость!”
Пытаю Татьяну на предмет чудес. Она рассказывает, что Соня, которая пишет стихи, в первый раз сказала слово “мама” именно на занятиях с собаками.
Потом я слышу про мальчика с ДЦП, который ходил, только держась за папину руку. Так он впервые появился в “Солнечном псе” в октябре, а уже в апреле начал бегать. Сначала мальчик опирался на поводок, а потом многоопытный терапевт Олли начала то отставать, то забегать вперед, и он ее корректировал, а в это время поводок провисал. Ребенок сделал несколько шагов с провисшим поводком — и вдруг понял, что ходит! Даже без папы! И на радостях побежал. Упал, конечно, но, держась за Олли, сам поднялся.
Один из последних счастливых случаев — это мальчик Андрюша с тяжелой формой аутизма. Ребенок ни с кем не общался, в глаза не смотрел. Такие дети отличаются тем, что живут в собственном мире и мало кого замечают. Андрюша начал посещать занятия за два месяца до Нового года. А на Рождество группа “Солнечный пес” устраивает елку. В празднике принимают участие все дети, приглашаются гости. Заблаговременно начинаются репетиции сказки, в которой каждому ребенку достанется роль. Ну а в сказке героев с собаками ждут разные приключения. В этот раз действие происходило в цирке.
Так вот, Андрюша, уже в костюме и в образе, в последний момент отказался выходить на “манеж”, но когда ребята пошли маршем с собаками — не выдержал. Пересилил себя и решился. Он был страшно счастлив, что смог! Прошло время — и все заметили, что аутичный ребенок после занятий начал прощаться с собаками. Потом Андрюша обратил внимание на волонтеров. А когда увидел спящую Олли, пожалел ее: “Собачке холодно, ее надо укрыть”.
— Наш Андрюша даже блеснул на семинаре, в котором участвовали 25 гостей, — рассказывает Татьяна. — Мальчик один работал на площадке, я давала ему сложные задания, он прекрасно справился. Перед уходом поцеловал всех собак и со всеми попрощался за ручку! А недавно позвонила Андрюшина мама и рассказала, как трогательно он утешал плачущую девочку в детском саду.
В конце каждого занятия собаки катают детей на коляске. Для особых детей пространство враждебно, но собаки бегут медленно, и перспектива открывается мягко. Надо видеть в этот момент восторженные глаза детишек, особенно тех, кто плохо передвигается. Мне начинает казаться, что это не коляска, а колесница, а собаки — кони, несущие всадников в счастливую даль. Многие не выдерживают и дают единственно возможный выход распирающему душу чувству.