Подполковник Ваничкин: Даже служебные собаки иногда плачут - 2

Если учесть, что в этих соревнованиях обычно участвует более 100 команд со всех регионов России — лучшие из лучших, то борьба, действительно, очень серьезная. К тому же состязания всегда проходят в разных регионах страны. Поэтому большое влияние на работу собак оказывает, в первую очередь, климатический фактор. Например, у нас здесь плюс 15 градусов, а там, где мы выступаем, — плюс 35. Для собак такие перепады особенно тяжелы. Тем не менее, наши собаки успешно справляются с поставленными задачами.

—Центр разводит щенков только для милиции?
—Согласно приказу главы МВД РФ и начальника ГУВД области, центр имеет право оказывать услуги по кинологическим направлениям на основе договоров. Нам, например, разрешено продавать щенков, не подходящих для службы, но которые вполне могут быть хорошими охранниками. Но сейчас все наши щенки используются на 100 процентов, все пригодны к службе. Также оказываем услуги по подготовке собак для других силовых структур — Южно-Уральского УВД на транспорте и таможни, к примеру, или для частных охранных предприятий.
—А у вас самого есть дома собаки?
—У меня дома живут три собаки — немецкая овчарка и две бордер-колли. Кобеля овчарки привезли из Германии, он у нас для племенных целей — представляет большой интерес как производитель. А две другие еще очень молодые, будут только входить в подготовку.
Я с детства люблю собак. Занимался в клубе собаководов. Когда встал вопрос о выборе профессии, отец (он у меня военнослужащий) сказал — почему бы тебе не поступить в военное училище, там есть специальный факультет. Так я оказался в Пермском военном училище внутренних войск, теперь это институт. Единственный в России готовит офицеров-кинологов. С 2000 года — в милиции. С 2002 года работал заместителем начальника центра, а в 2007-м возглавил его. До сих пор ни разу не пожалел, что получил военную закалку — по крайней мере, я крепко усвоил понятия исполнительности, долга, верности и чести.
—А что для вас значат собаки?
—Собака — самое верное животное, которое может очень переживать, если его предают. Но сама не предаст никогда. Собаки тоже плачут — от моральной боли, которую испытывают от своих нерадивых хозяев.
Есть факты, когда к нам попадали сотрудники, изначально далекие от кинологической службы, но после трех месяцев обучения и непосредственного общения с собаками становились совершенно другими людьми, начинали мыслить по-другому. Потому что собака однозначно положительно влияет на человека, делает его добрее, отзывчивее, даже восприимчивее к положительным эмоциям.
—Насколько сейчас востребованы служебно-розыскные собаки? Ведь мы только и слышим про технический прогресс, усиление материально-технической базы органов внутренних дел?
—Никакой прибор, никакой механизм не заменит острого чутья и обоняния служебной собаки. Конечно, многое зависит от места совершения преступления, от действий кинолога, но в подавляющем большинстве случаев нюх собаки обмануть невозможно. Они находят наркотики среди лука, других веществ с сильным запахом, которые преступники используют, чтобы замаскировать запах наркотиков. Были случаи, когда собака брала след давностью более суток и задерживала преступника. Оружие тоже обладает специфическим запахом — запахом масла, пороха, металла. Собака как бы составляет для себя общую формулу того или иного запаха, на этой основе и происходит дальнейший поиск.
Если, например, собака потеряла след, кинолог заметит это по ее поведению. Для таких случаев в практике используется консервирование — изъятие запаха со следа. Собаке просто «напоминают» запах, и она снова находит следовую дорожку.
—И как долго она может идти по следу?
—У нас был случай в августе этого года, когда в лесу под Нижним Тагилом заблудились трое детей. Собака Гита, взяв след, прошла по нему в общей сложности около 30 километров и вышла к месту, где были найдены дети.
Собаки могут находить практически всё и всех. В октябре в Екатеринбурге был шокирующий случай, когда в гаражах на улице Уктусской обнаружили нижнюю часть женского туловища. На месте этой страшной находки работали младший инспектор-кинолог Александр Кадыров и его собака Дейк. Дейк, обнюхав следы, сначала нашел коробку, испачканную кровью, а потом привел милиционеров прямо в квартиру подозреваемого.
Говорят, что собак можно обучить отыскивать деньги по запаху, и даже идут такие эксперименты. Но у нас пока такое не практикуется. —Нет ли желания или, может, каких-то наработок, чтобы вывести исключительную породу служебных собак?
—Я знаю про эксперимент по скрещиванию собак с волками, который проходит в Пермском военном институте, — это довольно интересно. Есть отдельные факты использования волкособов в Челябинской области, но у нас, опять же, такой практики нет. Широкого применения волкособы пока не нашли. Просто для того чтобы такой эксперимент увенчался успехом, надо отдаваться ему целиком и полностью. Щенки должны воспитываться кинологами с самого начала, чтобы принимать жизнь среди людей как должное, поскольку у таких помесей очень сильна настороженность по отношению к людям.
—Поделитесь планами на будущее?
—Все наши планы зависят от финансовых возможностей. Хотелось бы, конечно, преобразить территорию нашего центра, которая занимает сейчас три гектара. Не хватает кабинетов для личного состава, комфортных бытовых условий для людей. Нужно завершить строительство стадиона, спортивного городка. Создать более комфортные условия для специалистов, которые приезжают к нам на обучение, — трехмесячные учебные сборы проходят у нас минимум три раза в год. И систему подготовки специалистов-кинологов также хотелось бы усовершенствовать, сделать ее более интересной и качественной.
—Поскольку наш разговор происходит накануне Нового года, что бы вы пожелали своим сотрудникам?
Хотел бы не просто банально пожелать здоровья, а еще и служебного долголетия. Чтобы каждый, кто работает с нашими служебными собаками, мог сказать, что он состоялся как специалист-кинолог, чтобы действительно получал удовлетворение от службы, не только материальное, но и от осознания того, что оказывает помощь людям, помогает им избавиться от той боли, которую причинили им преступники.